Параллельная реальность

photographer by Rusya Aseyeva

Несколько лет назад режиссер Тамара Трунова в рамках «Недели актуальной пьесы» представила зрителям свою пьесу «Улун». Наполненная светлой грустью и ностальгией история выявила отношение автора к смерти, открыв интересный диалог неосязаемого прошлого, неуверенного настоящего с параллельной реальностью, которая может оказаться будущим.

Когда появилась информация, что режиссер поставит спектакль по пьесе Натальи Ворожбит «Саша, вынеси мусор», стало очевидно, что разговор о вечном продолжится. Ведь в истории, где умерший полковник Саша (Валерий Легин) пытается вернуться с того света «потому что 6-ая волна мобилизации», без рефлексии о жизни и смерти с оттенком мистицизма, не обойтись. 

И действительно, спектакль, в котором две женщины (мать и дочь) оказываются наедине со свей утратой и нежеланием в нее верить, переносясь в мир, где они могут поговорить (или говорят?) с умершим, получился красивым, поэтичным и каким-то не реально далеким. И это при аскетичном убранстве сцены, простоте быта и языка (суржик) главных героинь и прямых характеристиках сегодняшнего дня.

photographer by Rusya Aseyeva

Спектакль «Саша, вынеси мусор» - скорее сновидение, в котором сюр, смешивая бытовое и мистическое, создает вокруг пространства некий купол, не позволяющий дотронуться до предметов, мешая оценить их подлинность. В этом сне все ускользает из под ног/рук: маленькие детали и предметы увеличиваются в размерах, а то, что казалось важным - становится мелким и незаметным. 

Здесь на месте недавно толкающихся женщин в маршрутке появляются мавки, олицетворяющие то ли смерть (с надгробными венками на головах), то ли продолжение жизни (если посмотреть на венки по-другому), - при чем не конкретно своей, а жизни целого народа. Здесь в головах звучат песни разных времен, подчеркивающие цикличность и созвучность переживаний матерей и жен, провожающих солдат на войну. Здесь на огромном столе-могильной плите, изначально стоящей в центре комнаты, сначала закусывают (селедку беременная Оксана), а потом пьют (над «выросшими» надгробиями) за упокой… Здесь все странно, как-то по-другому, но вместе с тем до боли знакомо.

Актеры также постоянно находятся в пограничном состоянии - от условной, отстраненной формы до игрового театра с комическими зарисовками, от достоверности документализма до абсурда, и даже гротеска. Черный юмор, душевность, лирика, чувственность, неожиданная песня, танец, видео инсталляции. Красивый и странный сценический мир.

photographer by Rusya Aseyeva

Но героям в нем не всегда удается оставаться точными. В некоторых сценах возникает плавание в жанрах, от чего провисает динамика и ощущение правды ускользает. Поэтому туман сновидений рассеивается и ты осознаешь, что находясь под влиянием густой, таинственной атмосферы, ты воспринимала все на эмоциональном уровне, не заметив, что голова крепко убаюкана. 

Этот спектакль Тамары Труновой, кажется мне наиболее выверенным и аккуратным из всех, что я видела ранее. Несмотря на образы и присутствующую лирику, он более сдержан и закрыт, с точки зрения обнажения конкретной авторской позиции, по отношению к теме.

Он прекрасен в своей целостности и первом впечатлении, но сложен в неоднозначности восприятия последующего, которое появляется в результате «переваривания» и анализа. Как только включается свет, - сон заканчивается, а пробужденное сознание задает вопросы: «Почему?», «Зачем?», «Ради чего?». 

Невольно вспоминается сцена в маршрутке, которая с одной стороны, выявляет те самые ежедневные детали, демонстрируя, что жизнь продолжается, а с другой - слишком явно направлена на смех в зале. Как будто кто-то очень громкий и не тактичный, прерывает поэтичный, хоть и тревожный сон, оставляя его не досмотренным (не законченным). Либо сцена со смешной шапкой Оксаны, которая кажется не доигранной. 

photographer by Rusya Aseyeva

Тамара меняет финал пьесы, не давая точных ответов, что же случилось с женщинами, которые у Натальи Ворожбит остаются в доме с вполне реальным твердотопливным котлом, картошкой про запас, просроченными конфетами, завалившимися за сервант, в то время, как «где-то там, где-то там, новое старое войско проводит учения» (с.) 

В спектакле же сначала майдан, потом война, учения, страх, паника, и абсолютная неясность будущего, в котором налаженный быт - игра больного (?) воображения. Оксана снова беременна, а на экране напоминание о том, что все происходит здесь и сейчас.

Эти даты, вытягивание жовто-блакитних ленточек из головы (к слову, эта сцена показалась мне грубой), сразу же заставляют иначе посмотреть на песню Пита Сигера, исполненную Марлен Дитрих на экране в начале спектакля. 

Воспринятая сразу, как протест против самого явления «война», как намек, что ситуация в стране - не станет главной героиней спектакля, теперь также  вызывает вопросы. Она же не звучит лишь потому, что в ней упоминаются девушки, солдаты и могилы? Зная режиссера, понимаю, что нет. Но выстроить логику достаточно сложно, ведь на протяжении всего просмотра, я воспринимала сценическую историю, как сакральный диалог жизни и смерти, в котором женщина, как природа-мать, наделенная даром продолжать род человеческий, не разрешает воскреснуть тому, кого любит больше всего на свете. Она не дает ему вернуться, даже со священной целью защиты родины, оберегая весь мир от хаоса, в который он обязательно погрязнет, если живые и мертвые будут находиться в одной плоскости.

photographer by Rusya Aseyeva

Обе женщины параллельно с той войной, что идет там, где новобранцев, обучают правильно маршировать и отдавать честь, ведут свою собственную. За свою любовь, память, воспоминания, за свое будущее. 

А в раскладе, когда возникает именно наш историко-политический контекст, отключается понимание и сопереживание героиням. Крупный план уже переводится на Сашу, - нелепого, трогательного чудака, который помимо слабости к карамелькам и неумении противостоять сильной жене, точно знает, что такое честь и долг (отличная работа Валерия Легина, актерская работа, которого, на мой взгляд, была наиболее точной и глубокой). И который убежден, что для спасения страны, нужно поднять из могил армию когда-то ушедших солдат.

История резко меняет зрительский угол зрения. Я как будто бы смотрю уже другой спектакль, который еще сильнее активирует поток вопросов. Неужели для того, чтобы Украина, смогла выносить новое, здоровое поколение без угрозы срыва, необходима помощь из несуществующего вне? Или же наоборот мы прощаемся с героями со светлой мыслью о том, что скоро у них появится новая жизнь, способная «воскресить» всех живых мертвецов (тех, которые только кажутся живыми) рядом?..

photographer by Rusya Aseyeva

Безусловно, то, что спектакль (и финал в том числе) предполагает различные варианты исхода событий - это интересно и хорошо. Но вот то самое, упомянутое в начале, ощущение очарования во время просмотра, и недоумение после, возникшее от неясности позиции создателей, и от того, что история не только не дала ответов, но и не задала лично мне вопросов (вызванных не решением, а посылом), привели на мысль, что возможно, сон - это всего лишь сон и не стоит искать расшифровки в сонниках для того, чтобы найти оправдание увиденному.

 

Фото - Rusya Aseyeva